Борис Геллер "Удар головой"

Главное оружие телохранителя не пистолет и не пудовые кулаки, как многие думают, а голова. Конечно, и ею можно наносить удары, но все же лучше использовать ее по прямому назначению. И в первую очередь при поисках работы. Взвешивая то или иное предложение, необходимо ясно представлять себе, на что идешь: кто твой клиент, какова степень риска для вас обоих, готов ли подопечный видеть в тебе ближайшее доверенное лицо или только прислугу с накачанными мышцами? Словом, вопросов много, а ты один.

Я прилетел из Германии в приподнятом настроении. Фриц Аллендорф, организатор семинара "Частная охранная деятельность" приглашал меня поработать в его висбаденской фирме. Ему нужны были люди по специальности телохранитель-переводчик, знающие русский язык. Я пока не дал окончательного ответа - хотелось все хорошенько взвесить. С одной стороны, меня не очень устраивала перспектива работы с его "новорусскими" клиентами, с другой - надоело перебиваться случайными заработками в Израиле.

Следующий после приезда день я надеялся провести дома и элементарно выспаться, но неожиданный телефонный звонок нарушил мои планы - предложения работы нынче на дороге не валяются - и вечером я уже любовался закатом, сидя с чашкой кофе на террасе роскошного пентхауза в северном Тель-Авиве.

Хозяин квартиры, Карлос, худощавый, смуглый, заметно прихрамывающий "латинос" лет шестидесяти, показался мне мало похожим на обычный тип человека, нуждающегося в охране. Он лишь вскользь проглядел принесенную мною папку с рекомендациями и отнюдь не торопился переходить к деловой части беседы. Я же про себя гадал, что заставило его позвонить. Чьи-то реальные угрозы или повышенная мнительность?

- Карлос, давайте будем откровенны. Вы оцениваете меня, а я - вас. Я должен представлять себе в подробностях все, что вас волнует, иначе моя работа с вами будет не эффективна. Скорее всего, я просто за нее не возьмусь. У вас что - проблемы в бизнесе, в личной жизни? И почему вы вообще решили, что вам нужна охрана?

- Откровенны? - Карлос приподнял брови и хмыкнул. Ну что ж… . Я приехал тридцать лет тому назад, из Аргентины. У меня бизнес. Не жалуюсь, идет неплохо.

- Какого рода?

- Своебразный. Я почтой рассылаю продукцию секс-шопов одиночным потребителям. Допустим, вы, добропорядочный семьянин и примерный член общества, проживаете где-нибудь в американской провинции, ну, что-то вроде Кэррингтона, Северная Дакота. Вас все в округе знают, и вы знаете всех. Но у вас есть свои маленькие слабости по части личной жизни. Вы заказываете по каталогу нашу продукцию и платите, естественно, вперед. Товар прибывает к вам домой в невинной упаковке. До сих пор - понятно?

- И что, это окупается?

- Терпение… Представьте себе теперь, что нужного товара у меня на складе нет. Я вам, конечно же, возвращаю деньги с извинениями. Чеком. А на нем крупно напечатано название моей фирмы: "Карлос Декторович - сексуальные игрушки"… Я вас спрашиваю, вы пойдете в свой банк вкладывать такой чек, даже если он на сумму в сто долларов? В городке, где все всех знают?! То-то же. Если фирма, вроде моей, содержит лишь маленький склад продукции, то бизнес окупается. А теперь, как говорит мой бухгалтер Юра, устремим переменную к нулю: допустим, что у меня вообще нет склада… Есть лишь цветной каталог и чековая книжка… Схватили суть?

- Думаю, что вполне… Естественно, вам угрожают облапошенные клиенты?

- Угрозы были, есть и будут. Я к ним отношусь философски. Тем не менее, у меня два охранника. Одного из них вы видели - он открывал вам дверь. Что? Вы думали, это мой сын? Детей у меня нет. Зато есть жена.

- Карлос, боюсь, что слежка за чужими женами - это не по моей части.

- Да что вы, упаси бог! Дело совсем в другом. Как это по-русски: "…Итак, она звалась Татьяной…". Жена моя Татьяна - русская, филолог, это она меня научила. Год назад она поехала на месяц погостить к моим родственникам в Буэнос-Айрес и буквально "заболела" танго. Сначала брала уроки, а теперь вот собирается посещать милонги. Я навел о вас справки; вы ведь танцуете танго? Так что представляете себе, что такое милонга? Отлично. Итак, я хочу чтобы вы сопровождали мою жену на милонги, стали бы ее танцевальным партнером и охранником одновременно.

- А она согласна?

- Честно говоря, ей эта идея не очень нравится, но выбора у нее, похоже, нет. Я, как вы понимаете, не танцую. С одной стороны, я не хочу ограничивать жену в ее увлечениях, а с другой - мне претит мысль о том, что ее будут прижимать к себе во время танца другие мужчины. Он резко вздрогнул, как будто пытался отогнать неприятное видение: прекрасная сеньора Декторович в руках аборигена со спадающими штанами.

- Но, Карлос, танго - не полька, в танго это неизбежно!

- Ну конечно, конечно! - нервно ответил он, - но в таком случае я предпочитаю, чтобы это был человек, которому я плачу.

- В этом что-то есть. Позвольте поинтересоваться, а сколько именно вы готовы за это платить?

Карлос несколько театральным, характерным для аргентинцев жестом, вынул из нагрудного кармана рубашки дорогую ручку, написал на бумажной салфетке несколько строк и со словами "это черновик нашего контракта" протянул салфетку мне. Мне стоило большого труда скрыть удивление. Сумма была существенно больше той, на которую я рассчитывал. Я скомкал салфетку и поджег ее в пепельнице. Несколько секунд мы оба молча смотрели на пламя, а затем мой новый работодатель сказал:

- Что ж, раз вы в принципе согласны, остается пригласить жену и представить вас друг другу. А детали мы обсудим позднее.

В этот момент открылась дверь и на террасу ступила госпожа Декторович. Я автоматически встал. Карлос открыл было рот, но, увидев выражение наших лиц, осекся. Напротив меня стояла Танька Скворцова, по прозвищу Белоснежка, с которой мы учились в школе все десять лет. В первом классе мы сидели за одной партой, в третьем дрались портфелями, а в пятом вместе играли в школьной постановке "Белоснежки". В последний раз я видел ее на выпускном вечере, летом 70-го. У нее всегда была склонность к полноте, и моя первая мысль была: "Какое к черту танго? Как я буду двигать ее по паркету?". Губы же мои абсолютно по-идиотски произнесли по-русски:

- Белоснежка, ты чего..?

- Чего-чего… Живу я здесь - вот чего, - автоматически парировала она. За словом в карман Белоснежка никогда не лезла. Танька обернулась к мужу и сказала с милой улыбкой: "Дорогой, это все, право, ужасно забавно, но мы знакомы сто лет, - он мой одноклассник. Так что ты оставь нас поболтать, а потом мы вместе попьем кофе". Когда господин Декторович, недоверчиво оглядываясь, нас покинул, мы сели в плетеные кресла и одновременно произнесли: "Ну, рассказывай!"

- Сначала ты!

- Нет, сначала ты!

Так, препираясь и перескакивая с одного на другое, мы пересказали друг другу последние тридцать лет своей жизни. Когда общая картина Белоснежкиной одессеи стала мне ясна, я спросил:

- Тань, а что, у тебя и вправду тяга к танго или тебе просто нужна свобода маневра для личной жизни?

- Проницательный же ты, ох и проницательный! - моя школьная подруга улыбнулась и закурила. Нужна свобода маневра, позарез! Жизнь коротка, Гном, - она впервые за время беседы назвала меня школьным прозвищем - такое ощущение, что вот-вот - и все, и ничего не успела… Но с моим Папой Карло сильно не разбежишься.

- Это я уже понял. Только я участвовать в твоих похождениях не намерен, и не надейся. Пусть он тебе наймет другого телохранителя. Мне лишние проблемы не нужны.

- Ты прав, - произнесла она. - Я ему скажу, чтобы поискал кого-нибудь другого, помоложе.

- Валяй, - отбрыкнулся я.

- Рада стараться, - последовал ответ. - Но я все же прослежу, чтобы он тебе за сегодняшний визит заплатил.

- Да бог с ним. Заплатит - не заплатит, какая разница… Надеюсь, ты понимаешь, что рано или поздно этот гениальный комбинатор сядет?

- Не поняла… Это почему же он должен сесть? И о каких комбинациях ты говоришь?

- Что значит "о каких"? Ты, надеюсь, в курсе его деятельности?

- Гном, я что-то перестаю понимать! Карлос - генеральный директор фирмы "Декторович-Инвестмент". Он серьезный эксперт по вопросам биржевых вкладов. Его знают во всем мире…

- Скажи, а он способен на розыгрыши? Он может подшутить над незнакомым человеком?

- Запросто. Он, конечно, дико ревнив, но с юмором у него все в порядке. Помню, когда он интервьюировал своего нового бухгалтера, Юру, то час рассказывал ему, будто завозит кокаин из Колумбии под видом консервов для кошек. Тот чуть не сбежал! А тебе он что наплел? Будто ворует ядерные боеголовки для монгольской мафии?

- Что-то вроде того. Ну теперь я хоть за тебя спокоен. Кстати, а кто этот молодой человек, что открывал мне дверь?

- Высокий, рыжый? Это шофер Карлоса. Наверное, забежал отдать ключи. Пошли пить кофе?

- Нет, ты знаешь, я поеду. У меня глаза слипаются от усталости. Ты извинись перед Папой Карло.

- Погоди еще минутку! Давай хоть разок сыграем в нашу игру, а то пропадешь опять на тридцать лет…

В девятом или в десятом классе - уже не помню - мы с ней интеллектуально развлекались: выискивали стихи малоизвестных или забытых поэтов и читали вслух отрывки. Нужно было угадать автора.

- Давай, начинай. Но только пощади несчастного охранника. Голова у меня уже не та: то ли не тем забита, то ли просто отбита.

- О'кей:
"Души я не раскрою вам, мой собеседник несчастливый.
Не верьте вы моим словам, значенья их неисчислимы.
Вам не дано предупредить мои надежды и желанья,
Я постараюсь сохранить себя - для вас - в глубокой тайне…"

- Здорово, но не знаю чье, даже приблизительно эпоху не угадаю.

- Елена Мохова, восьмидесятые годы. Теперь ты.

- "Возможно, что когда-нибудь, под старость
Я поселюсь на правом берегу,
Чтоб видеть баржи в утро ледостава,
Расплывшийся под солнцем Петербург".

- Ты проиграл, Гном. Я ведь все-таки филолог по образованию. Это ранний Аронзон, "Охта".

Мы по-дружески обнялись, и я покинул пентхауз с видом на море.

На следующей неделе среди прочей почты пришел конверт от Карлоса. В нем был чек на 250 шекелей и записка: "Надеюсь, вы простите мне маленький розыгрышь. Жаль, что танцевать с Таней будете не Вы. А, впрочем, может оно и к лучшему? Ваш Карлос".

Вечером того же дня я позвонил в Германию Аллендорфу и дал свое согласие. Так началась моя немецкая эпопея в качестве Liebwache-Dolmetscher.

Пару раз я вспоминал о Скворцовой и даже пытался дозвониться до нее, но телефон молчал. Слышишь, Белоснежка, если ты читаешь этот рассказ, то угадай, чье это:

"Как мячик - подвижный, как мальчик - ранимый,
Сегодня ты прожил свой пятый десяток.
Куда же ты движешься, ветром гонимый..?"