Андрей Бычков "Гамбургский счёт"

Он был хороший начальник. Самый лучший из тех, которых я знал. Он позволял каждому делать, что тот хочет. Петров ценил талант. Когда я ушёл от своего первого научного руководителя, разочаровавшись в его состоятельности, и долго не мог найти настоящую интересную задачу, Александр Павлович терпеливо ждал, спасая меня от чиновников на переаттестации. Он в меня верил.
После защиты моей диссертации по поверхностным гипер-ядерным состояниям он сказал на банкете:
"Давно я не бывал на такой классной защите!"

Мне интересно было разговаривать с ним о литературе и искусстве. Он не знал, что я пишу прозу. Когда вышел мой первый рассказ в журнале "Октябрь", он очень удивился. Рассказ мой ему понравился, хотя многие называли его "хулиганским". Тогда, я помню, мы разговорились о Вене Ерофееве, которого Петров, оказывается, знал лично.

Александр Павлович был живой, компанейский, заразительно смеялся. Чем-то напоминал мне артиста Жжёнова. После моего ухода из лаборатории Петров почему-то часто мне снился. Когда я однажды позвонил ему, он стал беспокоиться, как я там, на вольных хлебах, предлагал вернуться… Я хотел подарить ему и свою вторую книгу, но вот… не успел.

В Петрове было желание большой судьбы - быть не просто научным сотрудником, каким-то там кандидатом или доктором, а делать принципиальные, качественные шаги. Он мог напасть на квантовую механику и спорить об её основах. Он был спорщик.

Любил покровительствовать. Всех и всегда защищал от бюрократов, от чиновников, ненавидел "совок", в частности, нашу институтскую режимную систему.

Однажды поздно вечером, собираясь уже идти домой, я застал его в лаборатории в мрачном расположении духа. Спросил, что случилось?
Он смотрел в стену и не отвечал. Вдруг сказал: "Ты вот стараешься пореже здесь появляться." Я молчал, думая, что сейчас он сделает мне выговор. Я действительно намного реже других появлялся на работе. Он выдержал паузу, а потом сказал: "И правильно делаешь!" Я был изумлён. Он смахнул со стола какие-то фантики и поднялся. "А что здесь по гамбурскому-то счёту?Да ничего, - он мрачно усмехнулся. - Всё суета, мелочь, трёп…"
Он замолчал, потом посмотрел на меня и дружелюбно улыбнулся:" Иди, работай!"