Яков Гельфандбейн "Тайна Марии Целесты"

Название корабля "Мария Целеста" - "Девственница Мария" - не менее известно в истории, чем название флагманского корабля Христофора Колумба. Маленький деревянный парусник породил великую тайну океана, достоверно разгадать которую не удавалось в течение более чем 125 лет. Множество статей, рассказов и даже романтических повестей посвящено истории, связанной с ее именем.

Увлекательное исследование по документам того времени провел знаток морских катастроф Лев Скрягин. В течение многих лет он скрупулезно собирал материалы о загадочном событии, связанным с этим судном. Он изучал не только материалы прессы и
художественные произведения, но и архивные материалы справочного отдела Британского национального музея в Лондоне, отчеты адмиралтейской комиссии, а также документальные исследования английских и американских историков и убедился, что в основе истории "Марии Целесты" лежат подлинные события и далеко не все в этой истории вымысел.
.
Среди многочисленных работ по чрезвычайным происшествиям на море самыми достоверными и точными считаются работы таких известных исследователей, как Линдсей, Вильсон, Чаттерстон, Локхард, Лаббок, Мастерс, Барнаби, Виллиерс. Однако, и такие крупные специалисты при анализе конкретных причин той или иной катастрофы или исчезновения судна нередко приходят в противоречие друг с другом, придерживаясь каждый своей версии. События и факты, с которыми приходится сталкиваться при


изучении происшествий на море, всегда не просты и впечатляющи, но нередко и невероятны. Их распутывание требует громадного профессионального мастерства, логического мышления и умения отбирать для анализа только факты, которые отражают реальность происшедших событий. Исключительны м примером запутывания не только общественного мнения, но и специалистов, при наличии и без того громадного количества загадочных обстоятельств,
является история "Марии Целесты".
Тайна исчезновения этого судна не просто занимательна. Она дала повод рассмотреть природные катаклизмы, связанные с бесследным исчезновением самолетов, судов и их экипажей при полной сохранности судов. Такие случаи часто происходят при схожих обстоятельствах и достаточно многочисленны, чтобы им не уделять внимания. Это стало побудительной причиной исследования этой таинственной истории методами теории распознавания динамических ситуаций.

Потратив достаточно много времени и усилий, я решил изложить результаты своих размышлений, часть из которых подтверждается
исследованиями на математических моделях. В результате появился вариант нетрадиционной трактовки загадочного события, противопоставляемый многочисленным фантастическим версиям. Чтобы рассказать о нем, представилось очень заманчивым предварить этот рассказ кратким описанием наиболее известных публикаций, посвященных разгадке Великой тайны океана.
Сделать такое запутанное многочисленными домыслами и измышлениями изложение лучше, чем это сделано Львом Скрягиным в его увлекательной повести "Тайна Марии Целесты", невозможно. Ее можно только кратко пересказать, что и делает автор предлагаемой версии, надеясь, что это не только вызовет интерес у читателя, но поможет ему использовать те факты, которые приводит Лев Скрягин в своей повести.

Материал, однако, показался автору слишком громоздким, и он - да извинит его читатель, рискнувший пуститься в плавание по волнам таинственност - решил его разнообразить. Не найдя ничего лучшего, автор ввел в дело некоторые колоритные, вполне наукообразные персонажи, нередко появляющиеся на страницах
научно-популярных изданий: ведь с самого рождения любому из нас приходится иметь дело и с нечистой силой!

Английский бриг "Дея Грация" ("Dei Gratia"), совершая рейс из Нью-Йорка в Геную, приближался к Гибралтару. Капитан судна Дэвид
Морхауз, определив координаты судна, собирался сделать отметку по карте, когда услышал голос впередсмотрящего: "Два румба
слева - парус!" Через несколько минут стал виден силуэт бригантины - двухмачтового корабля с прямыми парусами на передней мачте и с косыми - на задней. Корабль двигался странным образом, переваливаясь из стороны в сторону и зарываясь носом в волны. Суда постепенно сближались, было видно, что паруса бригантины поставлены на разные галсы. Кливер и стаксель - на левый, фор марсель - на правый. На "Дея Грации" подняли два флага "K" и "S". Это по международному коду означало вопрос: "Как называется Ваше судно?"

Ответа не последовало. В подзорную трубу капитан увидел, что палуба корабля пуста, и штурвал свободно поворачивается в разные стороны. Взяв два румба влево, "Дея Грация" приблизилась к паруснику на сто метров. "Смотрите, смотрите! Это же судно Бриггса, "Мария Целеста"! Вот это встреча!" - радостно закричал Морхауз. Но корабли расходились встречными курсами: бригантина медленно двигалась в западном направлении, бриг под всеми парусами несся на восток.

Капитан Морхауз успел заметить, что паруса бригантины изорваны в клочья. Раздалась команда, и бриг, закончив поворот, пошел рядом с "Марией Целестой". На многократные окрики капитана Морхауза никто не отвечал, лишь плеск волн и свист ветра в вантах судов нарушали безмолвие океана.

Радость встречи сменилась тревогой и беспокойством. Капитаны двух судов были старыми друзьями, знали друг друга с детства,
одновременно стали капитанами, в один год женились, множество раз встречались в разных портах. Старший штурман Оливер Дево
доложил о готовности шлюпки и двух гребцов для отправки на "Марию Целесту".

- Да, Оливер, отправляйтесь, я чувствую неладное. На старину Бриггса это не похоже... Скажите им, чтобы они легли в дрейф, я
тоже приведусь к ветру.

Шлюпка приблизилась к бригантине. "Мария Целеста" раскачивалась на волнах. Мокрая палуба бригантины была пуста. Обрывки
парусов, ударяясь о реи и мачты, издавали треск. Носовой трюм "Марии Целесты" был открыт, деревянные крышки люка валялись на палубе, внутренними сторонами вверх. Между деревянными бочками, которыми был загружен трюм, плескалась вода, из отверстия замерного колодца торчал футшток. Он показывал уровень воды в трюме - около одного метра. На палубе валялись запутанные снасти, их обрывки свисали за борт. Второй трюм тоже оказался открытым, его крышки были уложены нормально, а между бочками, как и в первом трюме, также плескалась вода. Оливер Дево, поручив матросу пересчитать бочки, направился к кормовой надстройке, где находилась каюта капитана. Все окна кормовой надстройки оказались закрытыми брезентом и заколочены досками. Это озадачило штурмана.

- Эй, есть тут живые люди?!

Дево открыл дверь. В гулком молчании коридора хлопала неприкрытая дверь. В каюте капитана было достаточно светло - свет проникал через верхний люк. Все в каюте было влажным. Мебель стояла на своих местах, койка заправлена, одежда на вешалке, рулон карт на письменном столе. В соседней каюте старшего штурмана было сухо, все на свих местах. На ковре - ящик с плотницким инструментом. Обычно он всегда находится на месте, где располагается плотник, - в кубрике…
На столе - раскрытый судовой журнал. Последняя запись в нем говорила о местонахождении судна 24-го ноября. Дево переписал запись и перешел в кают-компанию. Здесь все выглядело, будто люди только что вышли из нее. На столах была расставлена посуда, у иллюминатора стояла швейная машинка с незаконченной детской рубашкой, на полу разбросаны детские игрушки - капитан взял с собой в плавание жену и ребенка. На письменном столе лежала грифельная доска, на ней обычно делались черновые заметки для судового журнала. Отмечалось, что бригантина 25-го ноября находилась в шести милях от острова Санта-Мария (Азорские острова). В ящике письменного стола штурман нашел связки писем, какие-то бумаги и старые газеты, две библии, готовальню и почтовые конверты. В незапертой деревянной шкатулке, инкрустированной перламутром, он увидел золотые кольца, браслеты, медальоны, ожерелье с драгоценными камнями, множество безделушек. Там же лежала толстая пачка банкнот - английские фунты стерлингов по десять фунтов каждая. Пачка американских двадцатидолларовых ассигнаций лежала на дне шкатулки. На диване лежал ящик. Хотя вокруг все было влажно, ящик остался сухим. Влажным был и диван, на котором лежал этот ящик. В ящике лежала гармонь-концертино. Передвинув ящик, Дево сделал вывод, что его поставили на диван после того, как вода проникла в каюту через световой люк и подумал, что на судне кто-то есть.

В трюме матрос, стоя по колено в воде, пересчитывал бочки. Ровно одна тысяча семьсот бочек с коньячным спиртом. Приказав
матросу вылезать на палубу, штурман прошел к носовой рубке и оказался по щиколотку в воде. Ругаясь, он спустился в помещение, где жила команда. Здесь был порядок: рундуки с личными вещами на месте, койки заправлены, на лине, натянутом у переборки, сушились матросские робы. На круглом столе в большой створке тридактны лежали курительные трубки, и это совсем сбило штурмана с толку. Трубка - постоянная забота моряка, предмет его гордости. С ней он расстается в самом крайнем случае. "Значит здесь произошло что-то непредвиденное, что-то страшное, если люди столь поспешно оставили свое судно," - пришел к выводу штурман. В камбузе, залитом водой, плавали кастрюли, миски, черпаки, медный таз.

В кладовке он обнаружил запас провизии: огромные окорока, солонину в дубовых бочках, сушенную рыбу, овощи, муку, несколько голов сыра. Всей этой снеди, по расчетам штурмана, могло хватить более, чем на полгода плавания. У переборки носовой надстройки стояли липовые бочки с пресной водой. Одна из них была сдвинута и крепление на ней ослабло. "Наверное, ее сдвинуло волнами," - подумал Дево.

Пришло время возвращаться на "Дею Грацию".

КОРАБЛЬ САТАНЫ.

- Дево, Вас можно посылать за смертью! Должно быть неплохо провели время у Бриггса? Как он там? - услышал штурман, поднимаясь по трапу на палубу своего брига.

- Сэр, мы обшарили все судно, но там нет ни одной живой души, это невероятно!
Морхауз заволновался:
- Как, на "Целесте" никого нет? Нет Бриггса?
Дево начал докладывать.

- Кормовой шлюпки нет. Яла - тоже. Поручни трапа с левого борта сняты. Каюта капитана залита водой. Световой люк открыт,
несмотря на зимнее время. Последняя запись в журнале сделана 24-го ноября, а черновая, на грифельной доске, найденной почему- то в салоне, на день позже - 25-го. Штурман достал из кармана записную книжку. Смотрите, капитан: двадцать четвертого они были в точке 36о57' северной широты, 27о20' западной долготы. На следующий день они взяли пеленг самого восточного мыса Санта Марии. Десять дней тому назад, следовательно, они находились в шести милях к зюйд зюйд-весту от острова.

- Определенно ничего не понимаю, Дево! - воскликнул капитан. Выходит, "Целеста" без людей прошла в восточном направлении почти четыреста миль, а мы встретили ее идущей на запад. Какая-то неразбериха...

- Полагаю, капитан Бриггс с командой по какой-то причине покинул судно на шлюпках. И покинул очень быстро... На борту нет
сектанта, хронометра, никаких судовых документов, кроме журнала. Самое непонятное - компас. Он валяется разбитым у штурвала,
нактоуз сдвинут с места, по-моему, ломом. Как можно уйти на шлюпках, не взяв с собой компас?

- Хорошо еще, если они ушли, а если это пираты, Оливер? Что сделали эти негодяи с "Вечным Жидом" в шестьдесят девятом? Они тогда не пощадили даже юнгу...

- Капитан, не думаю, что на судне побывали пираты, ведь его трюмы загружены чистым спиртом, а это для них настоящий клад! Да и
ценности, даже деньги Бриггса и драгоценности жены оказались нетронутыми. Не похоже на пиратов...

- Все равно, Оливер. На "Целесте" случилось что-то серьезное, Бриггс не станет просто так рисковать жизнями жены и двухлетней
дочери. При таком ветре, с ребенком в шлюпке... Говорил я ему в Нью-Йорке: "Не бери с собой детей, это не время для прогулок в
Италию".
- Зимняя Атлантика не для женщин, - согласился Дево. - Да и вообще "Целеста" - несчастливое судно. Помните, как в своем первом плавании со Спенсера в Уиндзор в шестьдесят втором ее капитан бесследно исчез. Так и не узнали, куда он подевался...

- Помню эту историю, Дево. "Целеста" и в самом деле несчастливый корабль. Ведь в шестьдесят седьмом, после продажи американцам, она выскочила на камни мыса Бретон. Зря Бриггс принял командование этой дьявольской бригантиной!

- Будем надеяться, что с ними ничего не случилось, ведь до Азор-то рукой подать, быть может, они уже в Гибралтаре.
Морхауз повеселел и добавил: "Пусть "Целеста" - корабль самого Сатаны, пусть! Но теперь это наш приз! Сколько там бочек, говоришь? Тысяча семьсот? Это не керосин, это чистый спирт, ректификат! Да и судно - не рухлядь, а красавица "Мария Целеста" после ремонта, с новой медью на днище!

- На какую долю я могу рассчитывать, капитан, - спросил штурман.
Делая ударение на первом слове, Морхауз ответил, смотря на штурмана в упор.
- Если Вы согласитесь привести "Целесту" в Гибралтар, двадцать пять процентов от одной пятой стоимости груза и судна.
- Но, капитан, в трюмах полно воды, сорваны паруса, нет компаса... Капитан прервал Дево:
- Я повторяю: ваша доля - четверть, двадцать пять процентов, и ни одного пенса больше. Если это вас не устраивает, я пошлю
второго штурмана.
- Согласен, капитан. Сколько человек вы можете мне дать?
-Возьмите боцмана и младшего Лорензена. Попросите у Макдональда секстан, он точнее Вашего. Вот мой личный компас. На
"Целесте" найдете второй комплект парусины, вооружите фок и следуйте в Гибралтар, - сказал Морхауз.

"Дея Грация" отдала якорь на внутреннем рейде Гибралтара вечером 1872-го года. "Мария Целеста" благополучно прибыла на
следующее утро.

Дево восхищался замечательными мореходными качествами бригантины, она была легка на ходу, хорошо слушалась руля, могла
круто идти к ветру. Перебирая в уме вереницу самых невероятных обстоятельств, предшествующих встрече с покинутой экипажем бригантиной, штурман не смог сделать логического заключения о случившемся и проникнуть в ее тайну. И выяснить ничего нового ему не удалось. Дево мечтал лишь о собственном корабле и думал о том моменте, когда владелец "Марии Целесты" выплатит Морхаузу
вознаграждение.

На следующий день после прибытия, капитан Морхауз сделал официальное заявление властям об обнаружении в океане "Марии
Целесты" и о ее спасении. Американский консул известил по телеграфу о случившемся владельца бригантины и компанию в Нью-Йорке, в которой она была застрахована.

Но в Гибралтар капитан Бриггс со своим экипажем и семьей не прибыл. Адмиралтейские знатоки повели следствие…

Главный прокурор города, он же и Королевский юрисконсульт в Гибралтаре Солли Флуд назначил для разбора дела специальную комиссию из чиновников Адмиралтейства, капитанов английских военных кораблей, инженеров-кораблестроителей и юристов. Капитану Морхаузу в трехдневный срок предложили написать подробный отчет. Комиссия осмотрела бригантину, проверила показания капитана Морхауза, исследовала записи в вахтенном журнале и на грифельной доске.

Члены комиссии делали самые различные предположения об участи капитана Бриггса и его команды. Им казалось, что шлюпку могло
подобрать другое судно, шедшее из Америки в Европу через Гибралтар или обратно - из Европы в Америку. Участь экипажа "Марии Целесты", казалось, не очень волновала чиновников адмиралтейства и председателя комиссии.

Прошла неделя, комиссия выслушала и запротоколировала показания Оливера Дево и двух матросов "Дея Грации". Время шло, но сведений о капитане Бриггсе не поступало. Вот что было известно достоверно о судне, капитане Бриггсе и членах его экипажа.

"Мария Целеста" была построена на острове Спенсер в Новой Шотландии в 1862 году известным корабельным мастером Джошуа
Дэвисом. Ее водоизмещение равнялось 282 тоннам, длина 30, ширина 7.6 метров, осадка - 3.5 метра. Ее первое название, присвоенное заказавшими ее англичанами, - "Амазонка". Судно быстро завоевало репутацию быстрого ходока, стройная бригантина вызывала зависть у многих капитанов и судовладельцев. После того, как бригантина села на мель, ее отремонтировали и продали в Америку. Новый владелец снял с судна носовую фигуру обнаженной по пояс женщины с луком и стрелой и назвал его "Девственницей Марией". Нос судна стал украшать торс смиренной богоматери. Совершив ряд успешных переходов через Атлантику, выдержав многочисленные атлантические штормы и ветры различных широт, перевезя тысячи тонн груза, оно завоевало право считаться лучшей бригантиной северо-восточного побережья Америки. После нескольких тяжелых переходов по бушующему океану, смены нескольких владельцев и капитанов, дубовый набор бригантины расшатался, изъеденные червем доски обшивки стали пропускать воду. В одном из доков Бостона бригантине сделали основательный ремонт: починили корпус, усилили форштевень, переделали кормовую надстройку. Отметка "судно высшего качества" красовалась на сертификате годности к плаванию, выданном бюро судоходства.

Капитан бригантины тридцативосьмилетний янки Бенжамин Бриггс был опытным судоводителем с почти двадцатилетним стажем
плавания на парусных судах. Пунктуальный, предельно вежливый и точный, он был хорошо известен в Гибралтаре. Приняв командование бригантиной за десять дней до ее выхода в последнее плавание, он заменил Альберта Ричардсона, выходца из штата Мэн, славившегося лихачеством гонщика-парусника, знавшего, как гласила молва, "секреты выжимания ветра из парусов". Ричардсон совершил несколько рекордно быстрых рейсов в Австралию, но излишнее лихачество не нравилось компании, и его заменили капитаном Бриггсом. Будучи влюбленным в красавицу бригантину, Ричардсон предпочел расставанию с судном понижению в должности: он остался на нем помощником капитана.

На борту бригантины в момент происшедших событий, помимо капитана и его помощника, второго штурмана Эндрю Джиллинга,
кока Эдварда Хэда и четырех матросов, находилась жена капитана Бриггса - Сара Элизабет Коббс-Бриггс и их двухлетняя дочь Софи.

Время шло, но о команде "Марии Целесты" никаких сведений не поступало. Дэвид Морхауз потребовал положенное по закону
вознаграждение. Однако Солли Флуд, подозревая в этой истории нечто из ряда вон выходящее, не спешил ни с выводами, ни с выплатой вознаграждения капитану "Дея Грация".

Флот фирмы Винчестера, которой принадлежала бригантина, состоял из полутора десятков быстроходных парусников - бригов,
бригантин, баркентин и двухмачтовых шхун. Владелец "Марии Целесты" в прошлом сам плавал капитаном. Бенжамин Бриггс, капитан его лучшего судна, был старшим компаньоном фирмы. Младшая дочь Винчестера незадолго до разыгравшихся событий вышла замуж за штурмана судна Альберта Ричардсона.

Владелец "Марии Целесты" прибыл в Гибралтар почтовым пароходом в конце января 1873 года, через два месяца после
разыгравшихся событий. Явившись в контору королевского юрисконсульства, этот пожилой, солидной комплекции господин заявил, что готов выплатить капитану Морхаузу положенную по закону сумму за спасение судна. Однако председатель комиссии Флуд категорически отказался передать деньги за спасение бригантины капитану Морхаузу и вернуть судно и его груз законному владельцу. Он мотивировал свое решение тем, что следствие не закончено. Глава фирмы, желавший уложиться в срок и передать груз согласно контракту и во время доставить его на коньячные заводы Генуи, уже нанял нового капитана и новую команду. Разозленный, он заявил председателю комиссии:

- Я гражданин Северных Американских Соединенных Штатов, хотя по происхождению, как и Вы, чистокровный англичанин. Если бы я только знал, по каким венам у меня течет эта английская кровь, я бы перерезал их, чтобы выпустить ее вон.
На первом попавшемся попутном пароходе он отправился обратно в Америку.

Адмиралтейская комиссия, кроме подозрений в том, что команда брига "Дея Грация" причастна к исчезновению экипажа и
пассажиров "Марии Целесты", не имела никаких улик. У нее не было никаких оснований задерживать бриг в порту, и капитан Морхауз,
чувствуя, что получить вознаграждение не так уж просто, счел целесообразным отплыть в Италию. Первое, что он услышал после
возвращения в Гибралтар от генерального прокурора, было:
- Капитан Дэвид Морхауз! За время Вашего плавания в Италию я внимательнейшим образом ознакомился с Вашим отчетом, и,
признаюсь, он меня озадачил. Ваш отчет, капитан, не совсем соответствует показаниям экспертов нашей комиссии, осмотревших
бригантину после происшествия здесь, в Гибралтаре. Дело обстоит гораздо сложнее, чем Вы думаете, и я сейчас докажу Вам это...


(продолжение следует)