Александр Левинтов "Разговор об истории"

Двенадцатый час ночи воскресенья, завтра - опять на работу. За плечами - утомительный и суетный отдых. Я хочу спать.
- Алло, привет.
- Привет.
- Маленький вопрос: зачем нужна история и что это такое?
- Я спать хочу, до слез.
- В гробу выспишься. Зачем история и что это такое? В двух словах.
- В двух словах?
- Ладно, в пяти.
- Хорошо, ровно пять. Первое, нет, сначала, перед первым, нулевое. В античные времена, когда история только начиналась, история была единственной наукой. Математика, физика, геометрия входили в философию, география была жанром литературы, нечто вроде фантастики. А под наукой подразумевалась только история. Она так и называлась хистерос, что значит матка. Истерика - это зов, голос матки, нечто утробное. Это и есть нулевое значение истории.

А теперь первое - история нужна для поиска смысла. Плыть в дерьме бессмысленности никому неохота. Всем хочется знать - а на хрена? На хрена столько крови и жертв - и все впустую, все жертвы напрасные и почти всегда безвинные? Ведь не может же быть так, чтоб все это просто так - фуфло исторического процесса, напрасная трата человеческого материала и времени. Мы тщимся и из кожи вон понять хотим, что же мы такое делаем и зачем? Потому что всякий честный человек понимает, что никаких исторических личностей нет - в том смысле, что никто никогда не действует в расчете на историю, даже самые маниакальные наполеоны, стоящие в позе гениев истории реально поступают и сообразуются не с ней, а со своими микроскопическими, сиюминутными целюшечками и притязаньицами. Наполеоны лишь равняются на других наполеонов и потому им кажется, что раз предыдущие наполеоны - исторически заметные микробы, то и они могут стать такими же или даже еще больше - в размер бациллы.

- Как же можно увидеть смысл истории, если нет исторических действий - действий, сомасштабных истории?
- Так ведь смысл ловится и улавливается не в действиях, а в рефлексии их, а рефлексия безразмерна и потому может вмещать в себя гораздо больше содержания, чем одна отдельно взятая жизнь.
- Хорошо. Дальше!
- История - это всегда поиски будущего.
- Не понял.
- Вот мы, например, не знаем, чем, как и когда кончится чеченская война, которая идет уже более двухсот лет. Дольше тянулась только Иудейская война. Она кончилась тем, что Рим пал, иудеи оказались в рассеянии, а Европу заполнили христиане и варвары. История уже дала нам свою версию окончания Чеченской войны, независимо от того, сколько раз ее будут заканчивать многочисленные российские президенты.
-Теперь понял.
- Ни черта ты не понял. Это ж я только пример дал. Самые светлые и яркие, самые невероятные и фантастические картины будущего - это самые отдаленные от нашего настоящего и самые забытые нами мифы древности. История, раскапывая и находя их, освобождает нас от далеких прежних заблуждений. Будущее - это не то, что было или будет, будущее - это то, чего не было, нет и не будет. Будущее настает таким, каким его никто не ждал и не предполагал. Творя этот мир, Бог использует детективный жанр. История же нам показывает, чего не следует опасаться в наших онтологических предположениях относительно будущего, она говорит нам о том, чего уже не будет никогда. Исторические невежды всегда ждут чего-то сбывшегося, а потому несбыточного.
-Хорошо, я понял, что все это не так просто, как кажется.
-Да оно еще проще, чем кажется. Потребность в истории и историческом анализе возникает из-за недостатка теоретических обоснований. Это, кажется, еще Вебер утверждал. Если бы у нас был такой же теоретический уровень в социологии, как в физике, биологии, химии и других естественных науках, мы бы спокойно обходились без истории. Более того, если бы у нас были более или менее приличные гносеологические, когнитивные и, говоря вообще, гуманитарные теории, нам не нужна была бы и история науки. Но, слава Богу, таких теорий нет и не будет, а поэтому мы ловим редкое удовольствие от занятий историей.
- Мне кажется, ты - мазохист.
- Мы все - мазохисты, каждый - немножечко мазохист и каждый - в своем роде мазохист. Потому что мы все - рабы культуры, в гораздо большей степени рабы, чем нам это кажется.
- А при чем тут культура?
- Культура - это та часть или ткань истории, которая, собственно, и остается от истории. В виде норм, прежде всего. Большинство людей даже не понимают и не замечают, насколько они культурны, как слепо они следуют за культурой. Про таких мы говорим - "малокультурные", потому что они всего лишь слепые рабы культуры, они не знают, откуда берутся используемые ими нормы, почему эти нормы выпали в осадок из хода истории, они не замечают даже самих норм. И, конечно, им в голову не приходит, что их исторический опыт, их слепая жизнь в культуре творит новые культурные нормы и формы, что ими история перерабатывает себя в культуру. Вот почему Гегель считал таких людей, так называемые народные массы, навозом истории.
- Круто. А тебе зачем история?
- Вот это и будет пятое, последнее мое слово.
- Перед приговором.
- Вот именно. Занятие историей - экспансия своего я, попытка собою прожить, хотя бы фрагментарно, историю всего человечества. Как будущее - проекция или, лучше сказать, тень человека, отброшенная им назад, в будущее…
-Постой, постой. Почему назад?
-Потому что будущее всегда не впереди нас, а позади нас. Например, наши дети и наши ученики - они ведь позади нас, за нами, и последствия наших действий - тоже за действиями, а не впереди них…
- Интересно, продолжай, я тебя перебил.
-… так и прошлое, история - это свет и тени, падающие на человека: темные тени - это неопознанная им история, свет же идет от учителей, знаний, наконец, от родителей.
- Стало быть, большинство - это просто сироты истории.
- Выходит, что так. Выходит, что тот, кто не знает истории, шастает и блудит впотьмах.
- Ты меня совсем запутал. Так что же такое история?
- Если б я знал!
- Ну, ты даешь! Сказал бы сразу, что ты в этом не рубишь. Время уже даже не вечернее, а ночное, продержал меня на международной линии чуть не полчаса, а так толком ничего не ответил.
- А на фига тебе все это после полуночи?
- Да я тут кроссворд решаю. Вопрос тут такой.