Борис Геллер "Ангел-хранитель, или Angel de la Guarda personal"


Что знаем мы о своей судьбе? Как влияют на нашу жизнь разные мелкие случайности, не говоря уже о магнитных бурях и метеоритных дождях? Как выглядит он, для каждого из нас персональный ангел-хранитель? Нет у меня ответов на эти вопросы, и не надейтесь. Хотя, впрочем, по вопросу об ангеле-хранителе могу, если хотите, высказаться. Ангел этот постоянного обличия не имеет, а может являться, в зависимости от обстоятельств, в том или ином образе, так что нам никогда не дано знать, ангел ли он или просто козёл, перегородивший своей тачкой дорогу. В той истории, которую я хочу рассказать, он предстал в образе пренеприятного, толстого, самоуверенного мужика лет под пятьдесят, которому не мешало бы постричься, погладить рубашку и почистить ботинки.

Впрочем, я не представился. Сам-то я по профессии психолог, специалист по НЛП - нейролингвистическому программированию. Так что все эти субмодальности или там, рефрейминги контекста, для меня столь же обычные понятия, как для механика отвёртка, а для повара - суп. И вот, представьте себе, лет этак десять назад попадаю я на интервью в одну "ну-просто-очень-крутую-контору". Занималось там мною трое: этот самый мужик и два его ассистента. Заполнил я Фрайбургский Личностный Опросник, нарисовал домик с большими окнами и открытой дверью, изобразил дерево с глубокими корнями и густой кроной, развёрнуто завершил все незавершенные предложения, потолковал с одним из ассистентов по поводу Пятен Роршаха, а затем меня их главный спрашивает:

- А почему, собственно, Вы так убеждены, что подходите на должность представителя нашей организации в Аргентине? Чем Вы лучше других претендентов?

- Я с другими претендентами, естественно, не знаком. Но я относительно молод, образован, владею испанским, работал за границей по поручению разных организаций.

- Что ж, молодость, как Вы сами сказали, понятие относительное, образованность - вещь ещё более неопределённая. Испанским языком владеют все выходцы из стран Латинской Америки, а за границей по поручению разных организаций бывал каждый, кто хоть раз ездил в командировку.

Я, конечно, понимал, что он меня злит нарочно, что таковы правила игры, но всё равно почувствовал обиду. Ассистенты молча сидели в противоположных концах комнаты и делали пометки в блокнотах.

- Вот, на столе лежат два карандаша, - продолжал главный, - они параллельны?

- Мне кажется, что нет.

- Что значит "кажется"? Они параллельны или нет?

- Нет.

- Присмотритесь повнимательнее. От Вашего правильного ответа многое зависит…

- Нет, карандаши лежат под углом.

- Я Вам сейчас, на месте, дам сто долларов, если Вы придёте к заключению, что карандаши параллельны. Он вынул из кармана купюру и положил на стол.

- Сто долларов - немалые деньги, на них можно купить сто порций мороженого, но всё-таки она вертится!

- Кто вертится? - не понял экзаменатор.

- Земля.

- При чём здесь Земля? Я с вами говорю о карандашах…

- И карандаши тоже вертятся. Только что были параллельны, а теперь опять нет.

- Вы что, идиот? Мы же говорим о серьезных вещах! Давайте поставим вопрос так: если бы для блага нашего государства было необходимо заключение, что карандаши параллельны, что бы Вы сказали?

- А на костре жечь будете или предпочитаете паяльную лампу?

- Вы свободны, - он посмотрел на меня с сожалением. - О результатах собеседования мы Вам сообщим.

Результаты я, как психолог, мог предсказать заранее. В Аргентину поехал другой, контактный и гибкий, менее раздражительный, с более устойчивой психикой и не склонный, в угоду своему настроению, злить психологов. Я сожалел об упущенной возможности долго, целых три года, пока в один прекрасный день не пришло известие о взрыве в Буэнос-Айресе. Взорвано было большое административное здание, в котором, помимо прочих огранизаций, помещался и оффис той самой "ну-просто-очень-крутой-конторы", которая отвергла мою кандидатуру. А Вы говорите…

Нет, это я говорю: "Viva Argentina, la terra del tango! Viva me angel de la guarda personal!"