Елена Тихонова "Московские картинки"

По микрорайону бегает, мечется участковый. Лицо красное и взволнованное. Орет на какого-то паренька в милицейской форме. Паренек убегает…

Очень интересно. Поясняю: никакие взрывы домов, поиски гексогена по подвалам и чердакам, милицейские операции вроде "Вихрь-антитеррор", не говоря уже о таких мелочах, как ограбленные квартиры и угнанные машины, никогда не могли стереть с лица нашего стража порядка выражение утомленно-сытой апатии. Что же произошло?

Приветствую стража и интересуюсь, что стряслось.
- Что-что… Мой опорный пункт сегодня ночью грабанули, вот что! Документы важные взяли, компьютер…Даже жалюзи с окон свистнули! Во народ! А жильцы-то тоже хороши! Ты ж знаешь, что жильцы дома, где опорник, мне как свои, а не одна падла не вышла посмотреть, что, как! Грохот ведь стоял и долго! Никто не вышел…
Едва сдерживаюсь, чтобы не расхохотаться. Спрашиваю:
- А ты где был? На вызове?
- Да, в том то и дело… Неувязочка вышла… К подруге одной зашел чайку попить и завис там… Вон как обернулось…


О разводе.

- Разводится со мной ты будешь долго. Не меньше года. Так, что не рассчитывай…
И учти, я считаю, что совершаю благородный поступок, предупреждая тебя об этом, - довел до моего сведения муж.

Так-так… Понятно… К моменту этого заявления я уже достаточно поднаторела в нюансах семейного и процессуального кодексов, чтобы понять, что это вполне реально. Если постараться, можно затянуть процесс и на три года. Значит, у меня остается только один путь: найти НАСТОЯЩЕГО адвоката. Просто хороший адвокат у меня уже есть.

Настоящим адвокатом у нас называется адвокат, имеющий уверенный "выход" на судью, у которого дело. Адвокат - не тот, кто работает на процессе, а тот, который работает с судьями.

Мне крупно повезло. Буквально через час, потраченный на телефонные звонки друзьям, искомый адвокат был обнаружен.
Чудесно обретенный лоер обнадежил меня тем, что с его точки зрения, у меня все в порядке (непорядок, по его мнению, начинался тогда, когда разводящихся супругов еженедельно и поочередно "Скорая" увозила в "Склиф" с тяжкими телесными); что мне надо запастись терпением и спокойствием (этого у меня уже не было вовсе); что судью он знает чудненько. И более того, с учетом элементарной простоты моего дела, для решения вопроса ему понадобится только провести один романтический вечер и последующую ночь с моей судьей, а мне этот момент ему оплатить.

При условии выполнения мною всех его рекомендаций, он гарантирует мне положительное решение вопроса менее, чем за три месяца.
Три месяца - это чудовищно долго, но выбора у меня не было.

На первое заседание суда оба моих адвоката (один - хороший , другой - настоящий) решили не являться. Объяснили мне, что при гарантированной неявке ответчика заседание будет гарантированно отложено. А моя задача предельно проста: ни в коем случае не раздражать судью бытописанием ужасов семейной жизни, ни в коем случае не грузить высокий суд повествованиями, содержащими обороты " А он мне говорит", отвечать на вопросы, если таковые возникнут, предельно лаконично, побольше молчать, категорически не проявлять никаких инициатив и вести себя прилично. Это все, что от меня требуется.

Мое правильное и адекватное поведение должно было, наряду с объявленными условиями, содействовать настоящему адвокату в решении задачи назначения даты следующего судебного заседания не позже, чем через неделю.

И вот наступил день первого заседания суда. Время - 8.30 утра. Наверное, из-за этого раннего утра все и произошло. Не мое это время. Я из тех людей, для которых самое противное время года - утро и понедельники.

В зале заседаний трое. Миловидная судья, резковатый юноша-секретарь и я.
До сих пор не понимаю, что со мной тогда случилось. Сказать, что "Остапа несло", - ничего не сказать. Остапа мчало со свехсветовой скоростью, прожигая пространство.
Я все рассказывала и все изображала в лицах. Убожество семейного законодательства. Ужасы семейной жизни. Подробно описала роскошный комплект белья, изрезанный ножницами злобным супругом. Нарисовала на бумаге придуманный мною фасон свадебного платья моей дочери, сообщив, что на свою свадьбу я его тоже надену.

Перечислила все имущество, которое в качестве отступного оставляю бывшему мужу. И многое, и многое другое в бешенном темпе. В финале я спела куплет Цыгана из фильма "Неуловимые мстители":
"Спрячь за решеткой ты вольную волю
-Выкраду вместе с решеткой",
поинтересовалась, сколько же мне терпеть до брачного дембеля…

Тут сознание стало медленно возвращаться ко мне. Я увидела остекленевшие глаза судьи и сжатые кулаки секретаря.
Что я наделала?! Что я скажу лоерам? Что им расскажет судья? И что они скажут мне?
Сильно подозреваю, что ни одного цензурного слова их оценки содержать не будут…
Ох, надо было настоять на присутствии кого-то из них здесь…
И я поняла, что настало время принятия нестандартных решений, благо почва уже подготовлена. Интересно, а почему они не остановили этот поток? Терять, похоже, мне уже нечего… И пока они не очухались, попробую… Пока они не перехватили инициативу, сделаю-ка еще одно заявление:
- Господа судьи! Не бойтесь - концерт окончен. Прошу за него прощения. Право, невольно получилось, накипело, наверное… не хотела этого. Извините. Но прошу принять во внимание, что, если вы меня сегодня не разведете, то завтра здесь будет спартаковская торсида в красно-белом оформлении с требованием дать мне свободу. Можете мне не верить сегодня. Завтра поверите вечерним новостям.

Упс! А секретарь, кажется, понял… тему… Таких прений этот зал заседаний, наверное, не слышал. После секундной паузы секретарь спросил скептически:
- А ты… Вы можете назвать хоть кого-то из Спартака?
Я сделала краткое сообщение об основном составе, составе дубля и предполагаемых трансферах. По одной из названных фамилий у секретаря оказалось противоположное мнение:
- В полузащите он - ноль, на бровке не успевает…
- На бровке не успевает?! - взвилась я. - А кто, по- твоему, весь матч Лоськова держал? Ты Лоськова на поле в том матче видел? И никто не видел… Это ж надо такое сказать - "не успевает.."
- Ну, да, был у него один удачный матч, - закричал секретарь. - Ну и что? Что мало у нас таких было?! Нам стабильные игроки нужны…

-Елена Владимировна, подождите, пожалуйста, в коридоре, - сказала судья голосом громовержца…

Через 30 минут в коридор вышел красный и потный секретарь и сообщил мне решение суда. Мой брак расторгнут. Но решение суда на руки я получу только через месяц. Когда пройдут все сроки для всех апелляций.

Мой бывший муж самонадеянно не поинтересовался, что было на заседании суда, куда он не явился. Он не спросил, а я не сказала. О том, что меня демобилизовали на первом же заседании, он узнал через месяц, когда я предъявила ему новехонькое свидетельство о разводе. Но это уже другая история.

О "другой истории"

" Алло, слышишь? Что у тебя гудит так? Бензонасос? Жаль. Впрочем, это твои проблемы. Короче, у тебя есть два часа, чтоб получить свидетельство о разводе. Канцелярия суда будет работать минут еще сорок, не больше. ЗАГС сегодня до трех. Не успеешь - пеняй на себя. Следующая возможность через 10 дней. Лето, отпуска, ремонт, сама понимаешь. Все. Успехов. Отчисляюсь на дачу. Вечером позвони что-как. Привет!"

Упс! Звонок "настоящего адвоката" застал меня в глухой, недвижимой, закипающей и задыхающейся на жаре "пробке". Успеть - шансов нет никаких. За последние тридцать минут я продвинулась в этом стойбище метров на тридцать. Скорость - метр в минуту. Какие уж тут шансы! Но десять дней - это чудовищно долго.

Под нелицеприятные крики "Куда прешь?" и "Ваще обнаглели!" через бордюр загребаю на тротуар. Пробираюсь между павильоном автобусной остановки и киоском, слыша разъяренные вопли и увесистые шлепки по кузову, через газон съезжаю в узенький проезд между домами, затем в какой-то мирный, тенистый дворик с колясками и песочницами.

Уф! Вот здесь-то можно и оставить такую родную-привычную и такую бесполезную сейчас "ласточку". Единственный мой шанс успеть получить заветный документ - совершить марш -бросок. Добежать до здания суда. Примерно полтора километра. По сильно пересеченной местности. Кому-то это может, покажется и несложным. Но я последний раз занималась такими вещами в седьмом классе на уроке физкультуры. И что, характерно, в физкультурной форме и кедах. Но другого решения все равно нет.

Вешаю сумочку на плечо. Поехали! То есть, побежали. Что-то не так. Вспоминаю кадры с чемпионата мира по легкой атлетике и из фильма "Беги, Лола, беги". Ага! Надо согнуть руки в локтях и войти в какой-то ритм. Курить - здоровью вредить. Курить - здоровью вредить. Бормочу эти слова и, действительно, попадаю в какой-то ритм. А что? Получается! Явно быстрее, чем идти или ехать! Надо было сумочку в машине разгрузить. И зачем я сегодня на каблуках? Ну, ни одной причины для них не было… Ох, сбилась с ритма… Начинаем сначала: курить- здоровью вредить… Визг тормозов… Пожалуй, я увлеклась. Я же не на машине. Это им "зеленый"… А зачем я тогда стояла на "красный"?! Время!! Курить - здоровью вредить… Бегу! Уже по территории какой-то стройки, игнорируя табличку "Опасная зона"… Мама!Дальше надо в горку бежать! Курить - здоровью вредить… Ну, зачем мне машина? Как глупо иметь машину человеку, которому нужен только мотоцикл… или мопед… или велосипед… или самокат… Нет, пожалуй, единственный транспорт, который мне нужен, - это инвалидная коляска! Хорошо было Емеле, он на печи ездил… Я тоже так хочу… Курить - здоровью вредить… А вот и не вредить! Добежала! До пункта назначения! Вот и вывеска - "Московский межмуниципальный суд".

Вусмерть детренированный организм удивлен безмерно: сердце мечется в местах, явно для него непредназначенных, а ноги просто окаменели от непривычного напряжения и отказываются совершать нормальные шаги. Придется потерять еще минуту или две.

Перед дверью с надписью "Канцелярия" скандал. Крупная увесистая бабуля, широко расставив ноги и раскинув руки , закрывает собой дверь. Это, очевидно, нелегитимное "но пасаран", сопровождается криком:
"Не пущу! Простите меня, женщина, но - умру, а не пущу! Все говорят, что здесь работают, а лезут без очереди. Бессоветныя какие!"
Женщина в строгом костюме ласково увещевает отчаявшуюся бунтарку:
- Да Вы все равно не пройдете. Канцелярия закрывается. Сейчас люди выйдут и закроемся.

Как закрывается? А мне-то что делать? Неужели все напрасно? Не может быть!
Отхожу за угол коридора, беспомощно открываю сумочку, машинально перебираю ее содержимое, надеясь на какую-то спасительную идею… Ключи, кошелек, документы, косметичка, диск " Песни кельтов"… Идей нет, времени тоже. Как все глупо… А! Где наша не пропадала!

Зажимаю в зубах "Песни кельтов" и, как могу, интенсивно и быстро продираюсь через толкучку перед "Канцелярией".
Со всех сторон крики: Куда? Куда?
Я жестами снисходительно объясняю неадекватность постановок любых вопросов: человек с диском в зубах объективно не может ответить. При всем желании…
Удивительно, но люди расступаются.
Главное, последний бастион - бабуля-"но пасаран". "Бастион" ошарашено на меня смотрит. Я постукиваю пальцем по диску, потом показываю на дверь. И … Бабуля сама! Приоткрывает для меня заветную дверь!

Канцелярская девушка за 10 долларов милостиво согласилась продлить свой рабочий день на несколько минут.
Главное - сделано. Решение суда у меня в руках.
А теперь надо успеть в ЗАГС. За свидетельством о разводе.
На улице - пекло. Ни людей, ни машин.
- УУУУУУУУУУУУУУУ Милицейская сирена. Зачем? Им же ехать никто не мешает…
Поднимаю руку. Сирена смолкает, машина останавливается.
- Тебе куда?
- На Ленинский. В ЗАГС.
- Сколько?
- А сколько надо? Быстро?
Сторговались. Едем. С сиреной и мигалкой.
При выезде не Ленинский проспект - опять автомобильное стойбище. Боже мой, неужели опять марш-бросок?! Подумать об этом страшно! Но другого выхода опять нет…
Расплачиваюсь с милицией. И… курить - здоровью вредить.. Беги, Лола, беги…
Через пятнадцать минут впадаю в здание ЗАГСА, наполненного спасительной прохладой.
В холле - три пары, на которых большими буквами написано их намерение подать заявление на регистрацию брака. Все шестеро молодые, красивые и озабоченно-солидные. Прелесть - ребятишки. Пусть у них все хорошо будет.

Решаю не тратить драгоценные минуты на изучение многочисленных инструкций, густо развешанных по стенам , обращаюсь к присутствующим с вопросом, где найти какого-нибудь местного служащего для получения свидетельства о разводе.

Молодежь эта, похоже, здесь тоже нечастый гость. По крайней мере, никто не спешит мне ответить. Одна из невест, теребя в руках дурацкую полуметровую розу (когда же мужчины начнут в цветах разбираться?), наконец, неуверенно произносит мелодичным голосом:
- Я думаю, что это не тот вход. Должен быть другой.
- Да, нет, же, - торопливо возражаю. - Здесь всего две двери: одна в зал торжественных регистраций, а вторая - для всех бумажных дел. Это как раз здесь…-
- Вряд ли, - твердо сказала девушка. - Не может быть такого. Ведь у вас дело… - здесь она чуть-чуть запнулась, - ну как бы это… ну, второго сорта…
- Что значит "второго сорта"?- удивилась я.
- Ну,… развод не свадьба, - пояснила девушка свою позицию. - Дело второго сорта…

Ах, вот оно что… Молодежь явно не понимает.. Зря она так сказала. Именно сегодня. Именно сейчас. После всех моих кроссов. После жевания "Песен кельтов"…
Придется разъяснить.
- Понимаете, девушка, - начала медленно я, - в отличие от Вас, у меня есть возможность сравнивать. Так вот. Я вам всем ответственно заявляю, что ваше щенячье счастье-радость не идет ни в какое сравнение с тем всепоглощающим, светлым, окрыляющим восторгом, мощным и плотным оргазмом, чувством космической легкости и свободы, которое ощущаешь, получив на руки решение суда о разводе. Счастье от желанного развода так же соотносится со счастьем от желанного брака, как солнце с луной. И, кстати, нет для женщины более идиотского положения, чем положение невесты на собственной свадьбе. По команде целоваться, выслушивать липкие шутки от пьяных родственников, знакомых и незнакомых, которые впоследствии оказываются вашими родственниками! Вы будете должны благодарить за такие комплименты, за которые в нормальной жизни залепили бы пощечину. Или прервали все отношения. Вас будут поздравлять и беззастенчиво оглядывать - не по "залету" ли вы женитесь. Вот вы говорите "второго сорта", и не знаете…
Мой монолог прервал звук открывающейся двери… и на пороге появился… мой двойник.

Почти двойник. Красный, потный мужчина, лет тридцати пяти - сорока. Тяжело дыша (курить - здоровью вредить!), не в силах произнести слова, держа вытянутой руке точно такую же бумагу, какую в руке держала я, он прохрипел только одно слово: "Где?!"
На дальнейшие слова у него уже не хватило сил. Неужели он бежал от самого здания суда? Я кинулась к нему. Бережно, как брата, подхватила почти падающее тело, усадила в кресло, смахнув, предварительно с него одного из женихов… Достала бумажный носовой платок, протерла красное, но такое милое и человечное лицо. Спросила:
- Ты где машину бросил?-
- У "Люкса", а ты где?-
- В начале Мичуринского. Как успел?
- Повезло. Стольник баксов. А здесь - что?
- А что здесь? Здесь нам говорят, что нам надо другую дверь поискать, потому, что дело у нас, говорят, "второго сорта"…, - наябедничала я.
- Это развод, что ли, "второго сорта"?! - пружинисто выпрыгнул из кресла собрат по счастью. - Да я вам, пацаны, сейчас все растолкую, просто как дважды два…-
Я наслаждалась речью моего сменщика по просвещению молодежи. Она была поэтична и свободна. Обращена была, преимущественно, к женихам, и содержала кое-какие вольности, да и не со всеми ее постулатами я была согласна… Но речь была прекрасной, сильной, страстной и убедительной.

Мысленно констатировав полнейшую остолбенелость женихов и невест и решив, что справедливость восстановлена и нашей стороной одержана чистая и красивая победа, я показала ритору на часы…

…Потом мы долго сидели на ступеньках ЗАГСа, рассматривали свои свидетельства о разводе, готовые расцеловать каждую буковку в этом своем сказочном документе. Громко смеялись, рассказывая, друг другу о трудностях прошедшего дня.
И разъехались счастливые: сначала за машинами, а потом информировать свою бывшую половину.