Сергей Эйгенсон "На страже бдительности"


На страже постоянной бдительности

Сергей Эйгенсон

 


Я-то, в отличие от г-на Усольцева, никак не инсайдер, сужу снаружи. Снаружи же "Контора" последних десятилетий представлялась постороннему глазу собранием людей, изнывающих от систематической незанятости.
Приведу сейчас один из примеров, запомнившихся по жизни. Таких-то у меня с небольшую коллекцию наберется.

В 1983-м, как помнится, году, Нижневартовская КэйДжиБи опустила свой карающий меч на сотрудника моей лаборатории Сашу Климова. Саша, конечно, сам по себе был тот еще деятель, недаром Люся Вуль, знакомый врач-психиатр, почитав выданные ей Сашею ксерокопии всяких "духовных ахарат" мыслительницы Татхи Урусвати Калки Девадаси Хохловой и прочих руководств по обращению с чакрами, уверенно сказала: "Наш человек!" Чтобы здесь подробно Сашу не описывать, отсылаю к своему рассказику про динозавров с его участием. Там я и рассказываю о кружке молодежи, собиравшемся вокруг него.

Ну, одним словом, принялись чекисты его щупать. Саша, парень хотя и интеллектуально отважный, но даже слабая и маловероятная угроза конкретных неприятностей для него была очень не по душе. Уволился он, прихватил свою тогдашнюю подругу Людочку и отвалил на Большую Землю. А поскольку билеты смог взять только с пересадкой в Тюмени, то, как после выяснилось, в этом деле поучаствовало и областное УГБ, что рядом с Обкомом на улице Володарского. Оно тоже пригласило из промежуточного аэропорта Рощино к себе моего бывшего уже сотрудника на двухчасовую беседу. Там его еще немного попугали, намекнули, что вниманием и дальше не оставят, Саша признал решительно все свои ошибки, обещал, что больше никогда, и полетел уже следующим московским рейсом, как он рассказал мне при нашей следующей встрече.

На следующей неделе сижу я у себя в кабинете, пью чай, никого не трогаю - звонок по внутренней связи. Директор наш, Слава Арустамов, он впоследствии в Краснодаре биржей "Алиса" руководил. "Зайди, тут с тобой люди хотели бы поговорить". Ну, ко мне всяких посетителей по роду моей работы побольше бывает, чем к директору.
Захожу. Ну вот, люди хотели бы ... Одного-то я знаю, наш куратор из "Конторы", что позволяет сделать выводы и про двух других. Правда, что третий какой-то несоответствующий коллегам - ни морды с корпусом, ни даже загара от постоянных выездов за грибами и на рыбалку. Видать, что приезжий.

Начали они меня вполне вежливо расспрашивать, сначала вообще ритуально - как дела? Ихняя контора к моей работе по измерению количества газа, сгорающего в факелах, уже пыталась подключиться. Рассчитывали, наверное, что тут орденок схватить можно за выявление скрытых резервов. Но после первого же выезда на замеры среди сугробов эта идея как-то отпала. Я еще помню, как на главном тюменском променаде - улице Республики, бывшей Царской, встретил того майора, что к нам сватался. "Ну, что ж, - говорю, - Геннадий Иваныч, оставил ты дело с факелами-то?" А он таким характерным сибирским говорком: " ПОхОже, чтО и так. У нас там посмотрели, дак и решили, что проще десять заговоров ЦэРэУ раскрыть, чем понять, куда газ с Самотлора делся".

Ну, здесь, однако, того моего знакомца нету. Сбоку тот самый неместного вида дяденька, как можно было в ходе беседы уразуметь - корреспондент областной газеты, которому предстоит сектанта к позорному столбу пришпиливать большевистским словом. Дальше майорского вида незнакомый, но явно нижневартовский мужичок лет чуть за сорок - этого я проидентифицировал, как начальника городской "Конторы". Рядом уж со мной сидит наш новый куратор лейтенант Володя. Старый-то, старлей Николай, именно на нашей НИПИГазпереработке и погорел не так давно. А все правильно, не надо зарываться. Начал он больно часто у нас в отделе кадров папки с личными делами на проверку брать. Наша кадристка Томка его незаполюбила, доложила Славе-директору, что по отбору папок получается конкретный интерес к штатному расписанию библиотеки, где его, старлеева, жена Ольга служит. То есть, явно пацан проверяет - есть ли уважительные причины тому, что его Оле в последний раз оклад всего на десять рэ подняли, а не на двадцать пять, как бы хотелось. Солженицыну верить - в те еще годы директор на этом враз мог сгинуть. Но восемьдесят второй год - не тридцать седьмой. Напрямую Слава, конечно, бочку не покатил, самоубийц нету, и я ему тоже этого очень не советовал. Но по своим армянским каналам кому надо капнул. И перевели старлея вместе с его семьей из трехсоттысячного Нижневартовска на такую ж должность в славный поселок Корлики того же района, в трехстах пятидесяти километрах от железной дороги, бороться с диссидентскими настроениями у северных оленей.

Ну, бог уж с ними, с Колей и Олей. Эти, что нынче собрались, переходят помаленьку к более конкретным вопросам.
- Вот Вы, С.А., знаете такого Александра Павловича Климова?
- Еще б не знать! Вы, верно, в штатное расписание на посмотрели, там так и обозначено, что он у меня старшим научным работал. Да и раньше знакомы.
- А откуда?
- А это уже рекомендую посмотреть в моем личном деле. Там обозначено, что я с осени 73-го по весну 76-го работал в Академии, в Институте имени Зелинского, откуда и Сашу Климова знаю. Вместе горели, когда пожар был в Группе Меченых Атомов. Там, знаете ли, эфир загорелся, а ...
- Да-да, большое спасибо. Значит, это Вы Александра Павловича Климова пригласили работать в ваш Западно-Сибирский филиал.
- Ну, конечно, я. Все-таки, я его знаю уже десять лет, так когда узнал, что он из ЦНИЛа нефтяников увольняется, - позвал к себе, газовый фактор мерить.
- Ну и как, Вы им довольны?
- Вообще-то, ожидал бы большего, учитывая Сашин потенциал. Но свою работу он делал. Вы же знаете, вероятно, что у нас за задача. Мы определяем, сколько газа горит на факелах, то есть реальные ресурсы. Шума на эту тему много, а практически полевыми замерами на всю страну одна моя лаборатория занимается. Вопрос на контроле в ЦэКа и в Народном Контроле Союза. А людей - делать дело - нету. Работа в поле, в снегу, трубка Пито-Прантля хоть и простое устройство, но пролетарию не поручишь, нужен итээр. Да и пробы газа отбирать по уму не так легко. А у нас в институте северный коэффициент не один и семь, как на производстве, а полтора. Я, знаете, задыхаюсь без работников. Хоть в лаборатории народ и есть - но девочки для обработки результатов. А в поле посылать некого. Кто придет - того и возьму. Вы придете - и Вас возьму!
Помолчали ... Потом тот, что на журналиста похож, спрашивает:
- А вот скажите, пожалуйста, С.А., какого вы мнения о мировоззрении Александра Павловича?

Ну, это по делу! Все мозги Сашка прожужжал своими эгрегорами, арийскими расами и чакрами, век бы этой хреновины не слыхать. Молодежи-то это в новинку, ну и слушают всю эту блаватчину, как сказку про аленький цветочек. Оно ведь тогда и по всей стране в моде было, спиркины всякие, угловы, фоменки и прочая неформальность, как предвестие нынешнего тотального одурения. А Сашка еще и знаменитый был пропагандист правильного дыхания углекислым газом и раздельного питания - углеводы нынче, белки завтра. Даже в обеденный перерыв лекцию нашим дурам читал про эту теорию. Да и в гостях. Придет, съедает, все, что наготовлено, с хорошей скоростью и попутно хозяйке разъясняет, что неправильно обед готовила, надо было мясо и картошку отдельно подавать. Моя благоверная его, правда, быстро выучила. Он однажды так-то заявился под ужин, вот она всем плов подала, а Климову вареную нарезанную свеклу на тарелке: "Вот, - мол, - Саша, ты нашего не ешь, а я для тебя специально сготовила". Сжевал, но больше не приходил.
Ну, а этим что сказать?
- Видите ли, товарищи, я в вопросах питания больше практик, чем теоретик. Котлету, я думаю, лучше есть с картошкой. Или с лапшой, это уже от столовой зависит. Вот если поедете со мной на замеры, так около КээСПэ-Три есть хорошая рабочая столовая. А в городе я вообще больше дома питаюсь, только при нашей работе не всегда получается, часто приходится в поле ...
- Да нет, Сергей Александрович, мы не поводу теорий питания, об этом и журнал "Здоровье" много пишет. Я хотел спросить: "Не вел ли Александр Павлович среди Вас или сотрудников лаборатории идеалистическую пропаганду?"

Тут я вспомнил аналогичную беседу, вычитанную в мемуарах академика Крылова и ответил прямо по классику:
- Я, товарищи, заведующий лабораторией, Александра Павловича начальник, в нерабочее время веду с комсомольцами нашего филиала занятия по экономическому просвещению. Если интересуетесь - недавно была проверка от парткома объединения. Уверяю Вас, что ни Климову, и никому из моих сотрудников в голову бы не пришло вести среди меня какую бы то ни было пропаганду. Просто из иерархических соображений. Тем более, если бы и попробовал кто - так меня ему всяко не переговорить.

Ну, на это они, похоже, и сами уже обратили внимание.
Однако, журналист все не унимается. Те двое все уж поняли, сидят с открытыми глазами, как бы участие в беседе изображая. А мысли, видно же, давно на рыбалке либо на собственном огороде, поскольку месяц июнь. А этот в свою книжечку посмотрел.
- А вот вы говорили давеча, что "ожидали бы большего, учитывая высокий потенциал Климова". Что Вы имели в виду?
- Ну знаете, конкретных претензий к Александру Павловичу у меня не было. Иначе ему бы и высказал. Работу свою он тянул, все исполнял. Но лидером в работе не стал, как я бы мог надеяться, учитывая диплом эМФэТэИ и то, что Саша из хорошей семьи.

Они все трое прямо стойку сделали. Нераспространенная, согласитесь, формула, насчет "из хорошей семьи".
- Что Вы имеете в виду?
- А что там иметь? Только то, что Сашин отец, Герой Советского Союза Павел Климов - знаменитый летчик.
Мама родная! Да ведь это для них новость! И не сказать, чтобы уж очень приятная. А я развеселился.
- Так это вы, - говорю, - друзья, дело против человека ведете, а что у него живой-здоровый отец - Герой Советского Союза, не в курсе. Я вас не поздравляю. Если он теперь начнет знакомого маршала искать, чтобы пожаловаться - много может произойти.

Но ребята на мое откровенное хамство внимание уже не обращают. Поблагодарили вежливо, намекнули, чтобы не особенно распространялся, однако, расписку просить не просили. Быстренько собрались и в свой УАЗик, что у нас перед конторой торчит. Видимо, я им, действительно, ценную информацию дал, так поехали с начальством делиться. Славка, директор наш, так и сказал: "Была бы у них совесть - выписали бы тебе медаль "За спасение при заблуждении".

Сашу в Москве, по его словам, больше не тревожили, так же как его законную Наталью и вывезенную с Севера Людочку. Эта, надо сказать, спустя некоторое время отвязалась, получила вожделенную московскую прописку, поработав для этого дворничихой. Недавно я обнаружил, что, в отличие от самого Саши, Люда Котонская стала нынче одной из видных фигур московской политтусовки, так что в Русском Журнале так и пишут о ней, как о хозяйке политического салона, покровительнице и защитнице скинхедов. Так сказать, Notre Dame de Nazis, типа как Ванесса Редгрейв при Закаеве. Ну, дай ей бог здоровья и поменьше встревать в неприятности с ее малолетними борцами за арийскую расу.

В "Тюменской правде" тогда все-таки появился фельетончик на тему Саши и его молодежной тусовки, но не особенно кровожадный - видимо, ребятки учли наличие героического папы. И еще. Проходит месяц - не то два. В Автотракторной конторе объединения "Сибнефтегазпереработка", где работает моя жена, собрание: "Отчет КГБ перед трудящимися" Не в том смысле, чтобы "Контора" давала перед народом отчет, что она делала с дедами-бабками за прошедшие десятилетия. Наоборот. Это, значит, у нас Юрий Владимирович Андропов ненадолго в генсековское кресло присел - так он своим кадрам велел идти навстречу народу, активно пропагандировать имеющиеся достижения. Ну, о чем местное нижневартовское заведение может рассказать? О том, как под иноспециалистов переводчиц в гостинице "Дружба" подкладывают, а потом те им в специально отведенном месте отчет о работе, да и вообще, помаленьку дают. Приятно вспомнить, но не подходит для агитационных целей. Так что гвоздем рассказа на собрании было раскрытие и профилактическая работа с кружком Климова. Под конец - вопросы трудящихся. Один шоферюга спрашивает:
- Ну , понятно, выследили вы их, отпрофилактировали, а дальше что? Посадили или как?
- С Климовым А Пэ была проведена беседа. После этого он покинул Нижневартовск и убыл по основному месту жительства на Большой Земле.
- То есть, это куда?
- По месту постоянного жительства, в Москву.
Очень зал развеселился.