Сергей Эйгенсон "Давние дела"


Все, что совершается в этом суровом краю ...
(Л.И.Брежнев)

1.
С квартирой меня, конечно, надули. То есть, даже и обижаться как бы не за что. Обещаны "комната в ведомственном общежитии" сразу и квартира в течение полугода. А по факту ни того, ни другого. Но он честно глядит мне в глаза и говорит: "Ваша будет первая". И я верю. И, как выяснилось по прошествии, верю не совсем зря. Ну, почти первая. Но через полтора года. У нас же филиал краснодарского НИПИ, а не завод и не нефтедобывающее управление. Сами не строим. А новый гендиректор объединения, при котором мы и существуем, от кого и кормимся, и весь соцкульбыт, вдруг нашу контору резко не заполюбил. И вообще, и персонально нас с шефом. Через много лет, когда я при нем же оказался на амплуа "ученого инородца при губернаторе", личного советника по целой куче вопросов, так окончательно убедился, что дело никак не в пятом пункте, тем более, он и сам из нацменов. Деревенский мордвин из Кировской области. Это уж, скорей, нелюбовь крестьянина к "интелям", особенно, кто еще и выеживается. А мы с Сергеем Анатольевичем оба в этом смысле не подарки.
Но в тот момент, в семьдесят шестом, это все для меня пока в стороне, а факт жизни такой, что ни надежды на ордер завтра, ни комнаты сегодня у меня нету. При том, что все специалисты, кто приехал до меня, жилье получили, хоть и не в день в день по приглашению, но приблизительно. На мне оборвалось и больше года лежало без движения.
В ожидании светлого будущего раскладываю я каждый вечер койку за электронно-вычислительной машиной "Наири", там и живу, там и гостей принимаю. В основном - таких же, как я, бездомных, что тоже вслед за мной начали селиться по разным комнатам нашей двухэтажной деревяшки рядом с причалом газоперерабатывающего завода. А днем - там же и работаю. Утром со сложенной раскладушкой, в тапочках прохожу по коридору, стараясь подгадать к тому моменту, когда директор поднимается по лестнице в свой кабинет. Не для садизма, а более "для фана", как нынче моя внучка говорит. А чего уж там, если у него там, в кабинете, шесть молодых специалисток проживают, так что случается в стенном шкафу на папках с бумагами бюстгальтер находить - значит, девчонки, когда утром комнату из спального в служебный вид приводили, так упустили маленько.
Но к концу осени начало это все рассасываться. Выпросил босс у нефтяников взаймы несколько мест в рабочей общаге да пару больших квартир, на какие на Севере спрос невелик, и расселил там всех своих молодых, кто по распределению, по четыре-пять штук на комнату. Он было и мне предложил пока пожить в комнате на троих, но ... . Мне за мою жизнь пришлось и в казарме, и в вагончике, и в палатке, и в коммуналке. Но общежития ни в студенчестве, ни позже, не случилось, так что у меня к такому образу жизни, с чужими людьми на соседней койке, аллергия. Все же я-то не выпускник, уже за тридцать. А выбирать - одного меня селить в комнатке или пять менее привередливых бездомных, перед таким выбором мне уж и самому не хотелось его ставить. Да и то, что вселишься так вот в общежитие - и начальство будет считать, что твои проблемы частично уже решены. Не надо!
Для меня придумали другой вариант. Договорились с замом по вообще "Нижневартовскнефти" на комнатку в их гостинице "Северная". Это, значит, самый обычный шлакоблочный дом типа "хрущоба" на пять подъездов. По первому этажу все подъезды соединены коридором, а входы, кроме как в третьем, заделаны завезенным с Большой Земли кирпичом. В третьем подъезде прямо против входа окошечко администратора, селят строго по направлениям из хозотдела НГДУ. Тут же рядом кафе: утром по северному обычаю молочный суп-лапша, каша манная с/м, когда и яичница бывает, вечером гуляш или котлета с картпюре да сбоку жареной рыбы либо куры порцию. Днем-то в гостиницу не захожу, обедаю на месторождении, либо, если в поле выезда нет, в столовой соседней с нашей конторой автобазы. А по всем этажам "Северной" самые обыкновенные квартиры-распашонки: кухня, ванная, сортир, большая комната проходная, в ней три-четыре кровати, стол, стулья, тумбочки. И маленькая комнатка, куда вторую койку не вставить никакими мерами.
Вот в ней я и поселился. Перевез из-за той самой ЭВМ стопку книжек и чемодан с барахлом, поставил на тумбочку наркомовскую бакелитовую настольную лампу, установил свой замок вместо казенного и еще изнутри пристроил шпингалет для большей приватности, приколотил, как советует "За миллион и миллиард". В смысле за миллион тонн нефти и миллиард кубов газа по Тюменской области в сутки. В ЦК, в обкоме, в министерствах, во всяких других учреждениях люди, практически, отдыха себе не давали, все старались, как бы им получше нефтяников с газовиками воодушевить. У меня с этим тоже один классный эпизод связан, ну, другим разом расскажу. Но вот нынче в тех краях газа добывают еще и побольше, уже полтора миллиарда за в сутки, а нефти ... К середине девяностых вдвое упало с того миллиона. Сейчас, правда, немного поднялось, все же подмосковно-канарские особняки новых хозяев, даже вместе с ихними заначками в пещерках у цюрихских гномов, не так, очевидно, прожорливы, как "Бураны", авианосцы и прогрессивные тропические режимы при старых. Что-то остается и самой отрасли, ее людям и месторождениям. Вот и эффект. Но думаю, ненадолго. Новейшие хозяева идут, аж по земле дрожь передается, до того им дорваться не терпится. Эти, думаю, быстро докончат.

 

(продолжение следует)