Дан Маркович "Несколько замечаний по поводу современного состояния литературы"

Видимо, бывают времена, когда кажется, что все дозволено, потому что ежечасно совершается самое ужасное, как обычное, и тогда в искусстве начинает казаться, что все сказано, все истрепано, обветшало и обрыдло, что НОРМАЛЬНЫЙ ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ ГОЛОС УСЛЫШАН БЫТЬ НЕ МОЖЕТ. И эта ошибка или слабость, или намеренная ложь широко распространяется и навязывается всем, кто умеет различать эти черные значки на бумаге, за которыми, так мы устроены, возникают картины, звуки, слова, события... И та сторона, которая навязывает, распространяет, она всеми силами хочет считать себя настоящим искусством и культурой, при этом, чувствуя свою неполноценность, наступает, кричит, бьет ниже пояса, торгуется, уговаривает, оправдывается... все, что угодно, чтобы выгодно продать себя или завоевать хотя бы интерес, или даже "помочь людям" в трудное для них время. Я говорю о "новой" литературе, о Сорокине, Пелевине, Акунине, Ерофееве и многих, многих других. Все эти люди останутся в пределах собственной неполноценности, хотя будут смеяться, ёрничать, умно говорить, уверять нас, что традиция умерла и что "по-старому" писать невозможно и смешно... Никогда нельзя было писать "по-старому", идти за кем-то след в след, никогда. И теперь не получится, язык меняется, разговор на бумаге становится более живым, упругим, лаконичным. Но может ли сильно измениться содержание нашей речи, если нас волнуют те же чувства и мысли, что и сто лет тому назад? Человек не меняется так быстро, он меняет оболочку, в разные времена он может быть более открытым или менее, более "бесстыдным" или менее... все это давно пройдено.

Великий скульптор изобразил голого юношу Давида, да, и член там на месте, может, не соответствует описаниям Сорокина, но несомненно - он, обычный член... но мы почему-то не смотрим на член, нас волнует лицо, вся фигура и история сама, и это правильно, потому что член обыкновенный, а история единоборства этого будет повторяться, будет слушаться и существовать в культуре вечно. В подвальчике на Грузинской я видел такого "давидку" - скульптор изваял себя самого, узнаваемого, голенького, с этой вполне обычной штучкой. Но все смотрят ниже пояса и говорят - надо же, это же он, как смело, какое "срывание покровов"... Вообще-то это даже смешно. Оттого, я думаю, они и не уверены, оттого их не греет внимание миллионов и оттого они так много говорят о "новом искусстве".

Но давайте будем честными, не ими это начато было. Когда меня уверяли, что действо Рубинштейна с его идиотскими карточками - нечто в искусству относящееся, и говорили умные вещи, и убеждали, и смеялись, что не понимаю "главного направления," - то дверь была уже открыта. А дальше стоило только сказать - про небывалую искренность, про особую открытость, созвучную времени... Умные и грамотные, культурные люди уже аккуратно вычистили помещение, вымели "старый хлам", осталось только въехать кричащей, завывающей орде, и все.

Ничего особенного, они въехали и поселились, им не нужно СОДЕРЖАНИЕ, они обходятся... или приносят свое содержание, порой дурно пахнущее, порой такое обычное - " я вышел, я вошел, я высморкался, я делал любовь..." Имитация содержания. Люди внушаемы, они по горло в своих делах, им говорят - "вот литература" - они верят, и это читающее большинство. Раньше им говорили, что "Белая береза" Бубенного - литература.
Вообще, я думаю, что так называемых "новых" лучше всего не замечать. Смотрите, как быстро они меняются - лица, фигуры... Пусть себе. Они сами спорят, сами между собой грызутся, дерутся за покупателя их книг... Они уже напоминают наших политиков, всю эту грызущуюся наверху свору. Пусть. Есть всегда глубинное течение, тихое, назаметное, и вдруг появляются читатели, они, оказывается, дети и внуки ТЕХ читателей, выросли в их домах, там читают и Бунина, и Набокова, и новых... разве мало новых? Так что будем жить, ничего не случится, позолота сотрется в очередной раз, и только.