Владимир Усольцев "Приусолье", "Сани"

Моя малая родина так не называется. Это уж я придумал -"Приусолье" . Нижнее Приангарье, к которому следует отнести Приусолье - всё то, что расположено по берегам речки Усолки, впадающей в Тасееву - крупнейший приток Ангары, до сих пор остаётся заповедным краем, не очень тронутым человеком. А Приусолье, пожалуй, - наиболее цивилизованная его окраина, связанная с цивилизацией не только авиасообщением, но и асфальтированным в начале семидесятых годов шоссе, по-нашему, трактом, Канск-Дзержинское-Тасеево.

Сейчас на моей родине зима. Волки сбились в стаи, и горе одинокому пешеходу, если встретится волчья стая на его пути. Немало народу сожрали серые "санитары леса" в морозную пору, когда становятся они особенно агрессивными и не боятся человека, в наших краях. Родина моя как раз приходится на географическую границу перехода Канской степи в Приангарскую тайгу. А такая граница - самое волчье место. Есть, где спрятаться, и есть, где загнать добычу на широченных полях.

По тракту вывозится знаменитая ангарская древесина. И полсотни лет назад ползли по нему казавшиеся огромными ЗИСы, кряхтящие под весом несчастных 10 кубов леса. И был однажды случай. Застрял как-то один водитель на месте погрузки и отправился в путь в воскресенье, когда тракт буквально мёртв - машин-то тогда было раз-два, и обчёлся. И не повезло ему с левым передним колесом, и начал он его ремонтировать. Поддомкратил, колесо снял и возится с висящей в воздухе ступицей. А мороз - сорок градусов, мотор работает, всё вибрирует, и сорвалась ось с домкрата и придавила руку несчастному шофёру. Не знаю, что он испытывал, когда понял, что не может вырвать руку из под ступицы и домкрат поставить не в состоянии. И мороз не шутит. И начал водитель собственную руку … отгрызать зубами, теряя сознание от боли. И был ему уже близок конец, но ехал по тракту - редчайшее везение - ещё один водитель из местных. Он бедолагу и спас. И долго гудела об этой истории округа. И я до сих пор содрогаюсь, представив себе ужас, какой испытывал тот несчастный лесовоз.

Много страшных историй связано с этим трактом. Вот весёлых что-то не припомню. Хотя… Проехал тракт в оба конца без приключений -
четыре часа туда и четыре часа обратно (а расстояние-то всего 80 километров), вот и веселье. Суровая у нас была география с историей…

Сани

Сани на Руси делались испокон веков. И научились наши предки дойти в изготовлении этого немудрённого транспортного средства до подлинного совершенства. Я как-то имел возможность покататься на конских санях в заснеженных Рудных горах с немецкой стороны. Немецкие сани и конская упряжь поразили меня своей ... бестолковостью. Нет, там всё было сделано с немецкой основательностью и тщательностью. Но бестолково. Отсутствовало в них, как бы ни показалось это странным, идейное совершенство.

Во-первых, были немецкие сани большие и тяжёлые. Не было в них изящества. Глядя на них, ни один поэт не сможет представить себе образ летящих саней, такой естественный при взгляде на сани русского проекта.

Во-вторых, на конской упряжи напрочь отсутствовала шлея. Боюсь, что не все знают, что это такое. Поясню. Шлея - это прочный плоский ремень или толстая тесьма, закреплённая на обеих сторонах хомута, петлёй охватывающая могучий зад лошади под хвостом. При запрягании обязательным этапом является манипуляция с хвостом, который надо поднять, чтобы шлея улеглась как ей положено. Вот пишу эти строки, а правая рука отчётливо помнит вес конского хвоста и жёсткость составляющего его волоса. Словно и в самом деле запрягаю я безымянного больничного мерина, за которым мне пришлось пару лет доглядывать.

Так вот шлея играет в упряжи исключительно важную роль: она не даёт хомуту сползти с шеи лошади, когда дорога идёт под гору, и сани (или телега) самокатом наезжают на лошадь. В таком случае лошадь сама эффективно тормозит, упираясь ногами. Сани не подсекают ей задние ноги, и спуск проходит без каких-либо осложнений. Отсутствие шлеи немцы компенсировали винтовым штырём впереди саней, напоминающим винт ручного пресса с таким же колесом наверху. Как только дорога пошла под гору, кучер вынужден отчаянно крутить этим колесом, чтобы успеть затормозить цепляющимся за дорогу штырём. Только дорога выровняется, - снова крути, чтобы штырь уже не мешал. Ну разве это не убожество по сравнению с такой гениальной пустяковиной, как шлея?!

Изготовить сани дано далеко не каждому. Санных дел мастер - это особая профессия, которую надобно осваивать годами. Пара мужиков, умевших делать сани, были в нашем совхозе в большом авторитете. У них была своя отдельная мастерская возле конюшни, чем-то напоминающая столярку, но не было в ней механизированных станков, а была лишь специальная оснастка, позволявшая вручную делать необходимые детали точно в размер.

Делались сани исключительно из берёзы. Этот российский символ как нельзя лучше подходит для этого дела: прочная и одновременно пластичная древесина, легко поддающаяся обработке остро заточенными лезвиями топоров, долот и рубанков. Санные мужики заготавливали берёзу в лесу сами. Возле мастерской у них всегда был запас полуфабрикатов - ошкуренных берёзовых жердей разной толщины. Был у них в мастерской большой котёл, в котором в кипящей воде часами запаривались концы отёсанных и проструганных жердей, которым суждено было стать полозьями.
Распаренную берёзу можно изгибать в бараний рог на специальном устройстве с храповиком. Работали мужики не спеша, и к началу каждой зимы из их мастерской выходила пара дюжин новеньких саней.

Делались у нас сани трёх типов: специализированные сани (водовозы, точно подогнанные под большую бочку; лесовозы - для перевозки длинных брёвен и т.д.), обычные сани-розвальни и кошёвки. Розвальни - это слово в наших краях не использовалось. Говорилось просто "сани". На санях можно было перевозить людей - на подстилке из соломы - и различные грузы: сено, дрова и всякие прочие предметы - от свиных туш до ящиков с водкой. А вот кошёвки - это особая статья. Это вроде кабриолета для перевозки начальства. В кошёвке устраивалось нечто вроде открытой кабинки с высокой фигурной спинкой и сиденьем на двоих, подобно, как в легковом автомобиле. Сиденья чаще всего были деревянными, но встречались и обитые наподобие дивана. Передок кошёвки был закрыт, чтобы встречный ветер не задувал в ноги. Обычно сиденье покрывалось шубой. На неё садился ездок, одетый в длинный и просторный тулуп. В таком облачении можно было вынести и крещенские морозы.

Была у сибирской детворы забава - прокатиться за спиной у ничего не подозревающего ездока, стоя ногами на выступающих сзади полозьях и держась за спинку кошёвки.

На лето сани выставляются "на попа" прислонёнными к стене конюшни под навесом. Там они хорошо обдуваются сквознячками и не заводится в них сырость со всякими гнилобами.